Японские этнографы делят миллионы божеств ками на два больших класса - местные и приходящие. К местным относятся ками, связанные с землей и почвой, родным краем, конкретной местностью, это духи земли, родовые божества, божества места рождения, усадьбы и дома, боги-охранители территории. В разряд приходящих зачисляют божеств, принесенных волнами, прилетевших по воздуху, которые не находятся постоянно в мире людей, а приходят из Иного мира. Среди местных ками тоже можно выделить несколько групп. Наиболее большая группа - это природные безымянные ками, не имеющие человеческого воплощения, например, ками горы или ветра. Есть ками, постоянно владеющие конкретной территорией. Если японцы собирается использовать принадлежащие ками земли, они должны сначала задобрить такое божество. Такие обряды проводятся даже при строительстве космодрома или АЭС. Вместе с культом природных ками, в качестве ками почитаются и духи предков. Такие покровители рода называются удзигами (Ujigami), каждый знатный японский род имел одного из богов в качестве удзигами - предка и покровителя. Например, известнейший клан Фудзивара, давший стране много известных поэтов, философов, премьеров и жен императоров, имел предка и покровителя Ама-но-Koyane-но-Микото, одного из божеств синто. В древней Японии государственные чиновники весной и осенью получали даже отпуск для поклонения своим удзигами, а сейчас в роли удзигами выступают местные божества.

Фестиваль в честь местного бога-поковителя

Место обитания удзигами

Каждый японский клан имел собственного ками прародителя, также как в настоящее время императорский род почитает своей прародительницей Аматэрасу. Данные ками именовались удзигами и были главными божествами соответствующего рода. Сами же члены клана считавшиеся детьми удзигами, именовались удзико. Однако, когда один клан подчинял себе другой, победители требовали, что бы побежденные почитали их удзигами. Благодаря этому понятие удзико постепенно расширилось от прямого потомка удзигами, до простого члена общины, находящейся под покровительством соответствующего божества. Удзигами же из родового божества стал превращаться в божество, покровительствующее конкретной территории. Данный процесс ускорился, когда люди стали с легкостью менять место жительства. Сейчас удзико может считаться даже иностранец, но для этого он должен стать полноправным членом местной общины, что является достаточно сложной задачей.

Место обитания удзигами

На англоязычном блоге попалось видео, не смог пройти мимо. Здесь в традиционной ступе усу толкут деревянным молотом варёный рис, из которого хотят сделать рисовые лепешки моти. В этом процессе заняты два человека, один из них машет молотом, а второй мешает и смачивает рисовое тесто. Они должны работать в очень четком постоянном ритме, иначе можно травмировать тяжёлым молотом. Немного о лепешках, традиционно моти делают из истолчённого в пасту клейкого риса особого сорта мотигомэ и раскатанная в форму. Моти употребляют в пищу на протяжении всего года, однако наибольший спрос на него возникает накануне Нового года. Процесс создания таких лепёшек называется мотицуки, у японцев это целая церемония. По сложившейся традиции, моти делают из риса посредством ручной обработки. Шлифованный клейкий рис замачивают на ночь и варят. Затем уже варёный рис толкут в ступе усу как на видео. После этого липкой массе придают определённую форму, обычно сферическую или кубическую. Моти также можно приготовить из муки и сладкого риса мотико. Муку смешивают с водой до получения липкой непрозрачной белой массы. Из моти делают много видов традиционных японских сладостей вагаси и мотигаси, разновидностей моти много, об обном из них - Сакура-моти - я уже рассказывал. В сакура-моти солёные маринованные листья сакуры японцы используют в качестве съедобной оболочки традиционный рисовых сладостей. Начинка моти сладкая, традиционно это паста из красной (ан) или белой (сиро ан) фасоли. Но это может быть арахис, дайкон, да все, что угодно. Из моти делают мороженое (небольшие шарики мороженого заворачивают в моти) и даже суп, например, осируко - сладкий суп из бобов адзуки и кусочков моти. Его японцы часто едят зимой чтобы согреться.

Хакама (Hakama) - традиционная японская одежда, изначально ее носили только мужчины, но сегодня носят как мужчины, так и женщины. Первоначально это был кусок материи, обернутый вокруг бедер, позднее длинные широкие брюки, похожие на юбку. Хакама носят на кимоно, по внешнему виду она напоминает широкую, доходящую до щиколоток юбку-брюки с жесткими складками. Спереди симметрично от центра расположены по три односторонние складки, направленные в стороны боковых швов. Складки заложены так, что первая правосторонняя скрыта под левосторонними складками. В задней части хакама делается одна встречная складка. Имеются варианты хакама с тремя складками сзади, наложенными одна на другую, они направлены слегка диагонально к поясу. Передняя и задняя части хакама, имеющие по боковым швам от талии до бедер разрезы, пришиваются к двум поясам с длинными завязками. В древней Японии ежедневное ношение хакама разрешалось лишь придворной аристократии кугэ, самураям и священникам, простолюдинам же разрешалось надевать их лишь в исключительных случаях, например, в день собственной свадьбы. Готовясь к бою, самураи ниже колен стягивали хакама поножами или обмотками. В эпоху Эдо хакама была частью костюма самураев, комплект одежды камисимо включал кимоно, хакама и катагину - безрукавки с преувеличенными плечами. Сейчас мужчины традиционно носят хакама в неформальной обстановке, в качестве формы в некоторых боевых искусствах, таких как кюдо, айкидо и кендо. Женщины обычно одевают хакама на традиционные спортиные соревнования и выпускные церемонии, уровень официальности хакама зависит от ткани и расцветки. Хакама красного цвета с белым верхом считается женским религиозным одеянием в синто и оомото, ее носят служительницы синтоистских храмов мико. В японских боевых искусствах будо хакама чаще всего черного цвета, в кэндо часто используется хакама, окрашенная в цвет индиго.

Фактически существовало несколько разновидностей хакама. Самураи, посещавшие высокопоставленных даймё, иногда были обязаны надевать очень длинные хакама, называемые нага-бакама (длинные хакама). Они напоминали нормальные хакама во всех отношениях, кроме своей значительной длины как спереди так и сзади образуя штанинами шлейф до двух футов длиной затрудняющий нормальное передвижение и предотвращающий возможность внезапной атаки с целью покушения. Некоторые хакама в течении периода Сэнгоку имели кромки, которые были уже чем основной объем хакама, в подражание раздутым штанам, носившимся португальцами. Этот стиль перешел в эпоху Эдо и стал называться карусан-бакама. В дополнение к сужению они имели удерживающие полосы из ткани, больше похожие на брючные обшлага, пришитые вокруг кромки на каждой ноге, так что раздутая ткань не могла раскрыться, как на обычных хакама.

Самый знаковым образ женщины в хакама - это прислужницы мико в официальных церемониях. Традиционное одеяние мико состоит из белой рубахи с широкими рукавами, которая в длину обычно достаёт до пят. Такой пиджак, который выглядит как кимоно, называется хаори. Ниже куртки девушки надевают красные хакама, которые являются длинными брюками или длинными красными слегка плиссированными юбками. Еще мико носят обычные сандалии с белыми ремешками и таби - высокие носки с отделённым большим пальцем. Волосы девушки украшают белыми или красными лентами. В синтоизме белый цвет символизирует чистоту. Традиционные инструменты мико включают azusayumi (музыкальный инструмент из дерева катальпа), tamagushi (ветвь из бумаги васи, шелка или хлопка), gehōbako (что-то сверхестественное, включая куклы и человеческие черепа), четки, колокольчики, барабаны, свечи и миски риса.

Этот японский мастер-кукольник выставляется под ником Love Moon Princess (Koitsukihime), неизвестно даже мужчина он или женщина, о нем мало информации даже на японских блогах и сайтах. Родился мастер в 1955 году в Кусиро на острове Хоккайдо. В 1975 году окончил художественную школу графического дизайна, а фарфоровые куклы начал делать с 1980 года. В это время японские мастера выработали собственную эстетику, переосмыслив стиль традиционных шарнирных кукол и авангардного направления, в Японии начинается традиция создания шарнирных кукол в сюрреалистичной, мрачной и болезненной манере. Koitsukihime становится известным создателем японских кукол, свои работы он не только выставляет, но и проводит фотосессии, публикуя альбомы фотографий и издавая книги. Его куклы - авторские работы, предназначены не для детских игр, а для художественного использования и для коллекционеров. Это куклы с прозрачной кожей, что позволяет видеть вены и как кровь течет по холодному камню. Куклы разные, от готического стиля в духе & Lolita Bible и Алисы, до беспечных и невинных девочек-ангелочков. Думаю, Koitsukihime испытал влияние готической панк субкультуры, отсюда некоторая мрачность и театральность его работ, японские готы сочетали разнородные элементы глобальной поп-культуры, включая манга и аниме-персонажей. От готической Лолиты идет, вероятно, и одежда в викторианском стиле. Куклы Koitsukihime сложны для восприятия, эти нимфы с закрытыми веками и бескровными губами, девушки с красными губами и со светлой кожей, далеки от безмятежности, эти богини создают атмосферу напряжения, стресса и тревожности.

Японцы испокон веков жили и живут в единении и гармонии с природой. Весной они с нетерпением ждут, когда зацветет сакура. Любование этим явлением давно стало естественной потребностью каждого японца. Сама поездка с целью любования сакурой называется сакура-гари, или хана-гари, слово гари можно перевести как "охота". Так вот таких гари много, зимой японцы смотрят на снег юкими, летом собирают ракушки на берегу моря во время отлива - сиохигари, или охотятся на светлячков - хотаругари, а осенью смотрят на Луну - цукими, охотятся за грибами - кинокогари, любуются красными листьями японского клена - момидзигари. Еще одно развлечение японцев в конце лета и начале осени - ритуал любования виноградом. По японски виноград называется будо, соответственно виноградная охота называется будогари. Обычно это событие проходит в фруктовой столице Японии – Яманаси, куда приезжает большое число туристов. Особенностью этого развлечения является то, что посетитель может самостоятельно срезать свежую гроздь, которую потом и съест. Поглощать виноград можно в неограниченных количествах, главное вложиться в 40 минут. Еще одним ограничением является запрет вывозить виноградные гроздья домой. Заплатив 2500 йен, можно хоть целый день ходить по виноградной плантации.

Сортов винограда много, один из любимых - виноград Kyoho (Kyoho будо), у него ягодки черно-фиолетовые или почти черные, с крупными семенами. Но главное - кожица легко отделяется от плода, ведь горькие семена и кожуру японцы не едят, но мякоть сочная, с высоким содержанием сахара и мягкой кислотности. Японцы всегда снимают шкурку от винограда, как мы иногда срезаем кожуру от яблок. Сейчас в Японии много репатриантов, возвращаются этнические японцы, например, из Бразилии. Они внешне очень похожи на японцев из метрополии, по языку их не отличить. Но вот чистить виноград иммигранты не любят, по этому признаку их легко вычислить. Вот так и Штирлиц прокололся, наверное)). Если любование цветущей сакурой не обходится без чашечки-другой сакэ, то виноградная охота будогари не проходит без распития вина. Ведь рядом с виноградниками есть винные заводы, где в зале для дегустаций не протолкнуться – одни посетители прицениваются к покупке, а другие, пока еще выбирают, какое вино им по вкусу. Винные погреба, впрочем, японцы любят посещать не обязательно осенью, но в любое время года. Поэтому такие погреба на винных заводах всегда многолюдны, но бесплатные экскурсии на объекты и винные погреба не допускается. А есть еще будо мацури (Праздник вина), который происходит в начале осени, он, конечно, тоже популярен у японцев. Сезоны виноградной охоты в зависимости от сорта винограда следующие:

Сегодня в мире все японское очень популярно - суси и сасими, аниме и манга, кимоно и хокку, театр кабуки и сакура. Но японское вино является исключением. Многие вообще не подозревают, что в Японии делают виноградные вина, считая, что японцы лакают только сакэ. А между тем японское виноделие имеет многовековую историю, оно зародилось в Кацунуме, префектура Яманаси. В 718 году Будда Нерай передал виноградные лозы святому Геки. Тот посадил их в Кацунуме и в благодарность за столь чудесный дар вырезал статую Нерая. Эта статуя, которую пилигримы назвали Будо Якуси (будо означает виноград, а якуси - учитель врачевания), до сих пор хранится в храме Дайдзен-дзи в Кацунуме. Историки, конечно, не верят в божественное происхождение японского вина, утверждая, что виноград попал в Японию не с небес, а из соседнего Китая в VIII веке. Буддистские миссионеры распространили виноградную лозу по стране, вовсе не настаивая на производстве вина. В 1186 году около горы Фудзи был выведен винный виноград с толстой кожицей, названный Косу (Koshu). Этот сорт до сих пор более всего соответствует местным условиям, фактически, это столовый виноград, но из него получается свежее, вполне тонкое белое вино. Долгое время виноград был столь редким лакомством, что его считали лекарством, и монахи лечили им больных. В XII веке виноград начали культивировать, но впервые попробовать виноградное вино японцам довелось лишь в XVI веке, и то благодаря португальским мореплавателям. Первым виноградное вино в Японию привез иезуитский монах Франциск Ксавьер в 1545 году.

Японский мессия - это отрывок из книги Айвана Морриса "Благородство поражения. Трагический герой в японской истории", глава посвящена трагическим страницам Симабарского восстания и духовному лидеру восстания христиан Амакуса Сиро (1621 - 1638). Этот героический юноша был представлен в качестве Четвёртого сына Неба, предсказанного иезуитским миссионером Св. Франциском Ксавьером. По предсказанию иезуита, Амакуса Сиро должен был возглавить христианизацию Японии. Сам Сиро никогда не заявлял о своей божественности, но его последователи считали его мессией, заявляя в свою очередь, что он мог ходить по воде и извергать изо рта огонь. Сиро возглавлял оборону замка Хара и погиб при обороне. По некоторым данным, возможно, Сиро был побочным сыном Тоётоми Хидэёри. Образ Амакусы Сиро часто встречается в японских фильмах, аниме и в серии файтингов "Samurai Shodown".

Одним из немногих предметов, переживших пожары в Симабара в 1638 году, является флаг молодого предводителя восставших — Амакуса Сиро. На квадратном полотнище из белого шелка со стороной около метра двое довольно флегматичных ангелов западного типа поклоняются огромному черному потиру, возвышающемуся между ними. Над потиром — кругообразное белое поле, украшенное черным крестом, а поверху идут слова на португальском языке: LLOVAD0 SEIA О SACTISSIM0 SACRAMENTO («Да славится наисвятейшее таинство!»).1Странный девиз для знамени японского героя. Хотя, почти все, что рассказывается о малоизвестном юноше с острова Кюсю, который, как сообщают, в возрасте шестнадцати лет, командовал где-то сорока тысячами крестьян в кампании против феодальных властей Японии в эпоху Токугава, достаточно неясно и маловероятно.

Сохранилось большое количество материалов о яростном христианском восстании, однако фигура его молодого героя скрывается в тумане фактологической недостаточности. Из-за того, что его ставка в замке Хара была стерта с лица земли, сподвижники и семья уничтожены, а все архивы восставших — сожжены, практически не сохранилось никаких записей того времени, за исключением некоторых коротких упоминаний в официальных отчетах. Соответственно, хотя Амакуса Сиро жил во времена, после которых осталось немало документов, и хотя нет никаких сомнений в достоверности его исторического существования, он остается таинственной фигурой, подобно Ёсицунэ и Масасигэ существующей в нашем сознании на грани фактов и легенд.

Биографические сведения о жизни героя увековечены в знаменитой поэме, так называемом «Божественной Откровении», которая тайком распространялась в общинах японских христиан на Кюсю за несколько месяцев до его восстания. Предполагается, что эти пророческие стихи были написаны иностранным священником-иезуитом, выдворенным из Японии где-то за двадцать пять лет до событий; однако они вполне могли быть составлены и позже организаторами восстания, желавшими подчеркнуть тот момент, что, несмотря на молодость и очевидную неопытность, Амакуса Сиро будет принят в качестве предводителя инсургентов. В поэме, составленной на китайском языке, намеренно неясным стилем, говорится следующее:

Посему, когда пройдет пять раз по пять лет,

Бог придет в этот мир [в виде] мальчика, которому будет два раза по восемь лет.

Этот юноша, одаренный от рождения всеми способностями,

Без труда проявит свою чудесную силу.

Тогда Небеса воспламенят облака на востоке и западе,

А Земля заставит цветы расцвести до времени.

Уделы и провинции загрохочут и заревут,

А обитатели этих мест увидят деревья и поля охваченные пламенем.

Все люди будут носить на шее крест с девятью драгоценностями,

И внезапно на полях и холмах взовьются белые флаги.

Все учения будут поглощены Истинной Верой,

И наш Небесный Господь спасет людей этого мира…

Когда разразилось восстание, действительно, прошло пять раз по пять лет и, по еще более чудесному совпадению, Амакуса Сиро действительно достиг возраста «два раза по восемь лет». В том году на Кюсю случилось несколько природных катаклизмов, в некотором смысле совпадавших с предсказанным. Странное красное сияние, подобное небесному огню, наблюдалось на горизонте поздним вечером и перед рассветом; и, что еще более значимо для страны, придающей такое большое значение смене сезонов, рассказывали, что осенью наблюдалось неурочное цветение вишни. Не очень сложно было убедить доверчивых и отчаявшихся крестьян, столь долго терпевших жестокие религиозные преследования, в том, что теперь исполнятся и другие составляющие предсказанного: под руководством Амакуса Сиро, — юноши, обладающего «чудесной силой», они скоро освободятся от своих угнетателей, и белые христианские знамена взовьются над полями и холмами.

Верительные грамоты молодого героя подкреплялись отчетами о его чудесных способностях. Говорили, что, подобно Св. Франциску, Амакуса мог сзывать к себе порхающих птиц, садившихся к нему на руки; он пошел еще дальше, побудив их откладывать яйца ему на ладонь. Он также мог бегать по волнам, и в один знаменательный момент его видели идущим по морю у мыса Симабара рядом с огромным горящим крестом, возвышавшимся из вод. После этого оставалось сделать лишь маленький шаг к тому, чтобы провозгласить Амакуса Сиро воплощением дэусу (Deus) — самим Богом, посланным для установления Христианства и, таким образом, — спасения Японии.

Пришедшее в середине XVI века, христианство добилось больших начальных успехов в некоторых районах Японии, особенно на Кюсю; однако, как только новые правители династии Токугава стали подозревать, что оно может стать угрозой социальной стабильности и возможным предвестником иностранного вторжения, они подавили его с безжалостной последовательностью. Где-то к 1640 году эта иноземная религия была практически уничтожена, а Симабара стала в некотором смысле ее предсмертной конвульсией. Когда около двух веков спустя запрет был снят, христианские миссионеры вновь развернули активную деятельность в Японии; однако сегодня, после более ста лет прозелитизма и упорной работы, результаты их усилий представляются несерьезными. Даже номинально менее одного процента населения считается христианами; духовное же воздействие христианства в Японии минимально. Все же, несмотря на общее безразличие к этой иностранной вере, история великого восстания, в котором христианство играет ведущую роль, находит ощутимый отклик в сердцах многих современных японцев, а его молодой предводитель-христианин Амакуса Сиро занимает место в ряду национальных героев. Он был особенно почитаем в антимилитаристический период после Войны на Тихом океане, когда превратился в символ молодежного сопротивления «феодальному» угнетению и несправедливости. О нем и о его неудачном восстании было снято несколько популярных фильмов. В одном из них лидер восставших изображается привлекательным молодым человеком с мягкими, тонкими чертами романтического Ёсицунэ. За молодым руководителем следуют две молодые девушки-христианки, семьи которых участвуют в восстании; герой, разумеется, слишком воздушен и идеален для каких бы то ни было земных удовольствий, но эта сдержанность лишь способствует его очарованию. Амакуса Сиро также является героем пьесы («Ранъун» — «Разорванные облака») театральной труппы левого крыла, которая использовала его историю, как парадигму неудавшейся революции. Знаменитый исполнитель женских ролей Маруяма Акихиро («самый красивый мужчина в Японии») привлек к Амакуса Сиро особое внимание, объявив себя его воплощением (умарэ-кавари). В 1972 году популярный исторический журнал начал печатать литературный сериал «Автобиографии», в которой герой описывает свою короткую, драматическую жизнь со времени, когда он был принужден быть свидетелем публичных пыток японских христиан в Нагасаки и у горячих источников в Ундзэн и впервые осознал все те ужасы, которые творили феодальные власти.8Интерес к герою еще более подстегнула недавно сложенная «Песня Амакуса Сиро» (Амакуса Сиро-но ута), особенно нравившаяся студентам, выступавшим против консервативного правительства:

И вот они поднялись — христиане из деревень, стонавшие

От тирании правителя Симабара.

Повергли [управляющего] Мацукура и, под эхо горы Ундзэн,

Ах, [провозгласили своей главой] Амакуса Сиро и восстали в Симабара.

Теперь тысячи, десятки тысяч из них осаждены в замке Хара;

Войска правительства, окружившие их, подавляют числом,

[Однако они] крепко сплотились под христианским крестом.

Ах, Амакуса Сиро и восстание в Симабара!

Амакуса Сиро считается японским героем, поскольку, вооруженный храбростью своей искренности, он и его соратники выступили против превосходящих сил феодального войска и, после начального периода блестящих успехов и нескольких месяцев мужественного, но безнадежного сопротивления, потерпели трагическое поражение. Полнота их неудачи лишь подчеркнули искренность их мотивов и принесла им симпатии хоган-биики, традиционно обретаемые проигравшими. В ходе одного из самых массовых убийств начала нового времени, погибли все восставшие; древний замок у моря, где они укрепились и сражались с таким упорством, сравняли с землей, и вскоре лишь ветер, воющий в развалинах, мог напомнить проезжим о недолговечности, тщете и аварэ человеческих усилий.

Местом великого восстания был полуостров Симабара и близлежащие острова Амакуса, приблизительно в сорока милях через залив от города Нагасаки. Это — одна из самых заброшенных частей дикого, скалистого побережья Кюсю. Мягкая красота моря с сотнями разбросанных островков и их ярким белым песком, обрамляющим чистые воды залива Симабара и моря Амакуса, на фоне сглаженных, покрытых зелеными соснами холмами, странно контрастируют с ужасными событиями, произошедшими здесь в первых десятилетиях XVII века; современному посетителю трудно представить себе, что, подобно Конго у Конрада, это действительно когда-то было «одним из самых темных мест на земле».

Западный район Кюсю всегда был самым бедным в стране, и даже в лучшие времена крестьяне маленьких деревень на холмах Симабара и у берегов островов Амакуса жили постоянно на грани бедности. Длительная засуха или неожиданное повышение налогов означало несчастье для них и их семей. Эти места считались всегда чрезвычайно удаленными. Когда один полководец был направлен из ставки главнокомандующего в Эдо (современный Токио), он достиг Симабара более чем через две недели: шесть дней путешествия по суше до Осака и еще десять дней по морю до Нагасаки. Одной из причин трудности подавления восстания была задержка в получении приказов от Сёгуна, который один мог дать все необходимые инструкции.

Хотя восстание в Симабара по сути своей было далеко не христианским, большинство участвовавших в нем крестьян и их предводителей, включая Амакуса Сиро, в самом деле были верующими, и религиозное воодушевление играло весьма важную роль. Со времен появления Франсиско Ксавьера и его последователей-иезуитов, приблизительно за столетие до событий, христианство пустило глубокие корни в этом диком и отдаленном уголке Японии. Кюсю являлся центром прозелитизма, а неустанные труды католических миссионеров дали замечательные результаты в бедных, отсталых районах, подобных Симабара. В 1577 году обращенный в христианство повелитель Амакуса приказал всем своим подданным принять истинную веру, либо немедленно покинуть остров; отказавшихся семей было ничтожное число.

Тридцать пять лет спустя, несмотря на несколько эдиктов Сёгуна, направленных против иноземной религии, почти весь полуостров Симабара был христианским — от самого даймё, повелителя Арима, до беднейшего крестьянина; жители островов Амакуса, до начала века принадлежавших другому обращенному даймё (знаменитому генералу Кониси), также в подавляющем своем большинстве были христианами.

Правительство Токугава, обеспокоенное политическими и военными последствиями распространения христианства, решило, наконец, в 1612 году использовать эдикты, предусматривавшие крайние меры: христианство полностью запрещалось, всем миссионерам предписывалось покинуть страну. Христиане — как японские, так и иноземные — продолжали пренебрегать этими указами, однако теперь власти, словно наверстывая упущенное время, использовали террор, дабы раз и навсегда разделаться с иноземным учением. На протяжении двух последовавших десятилетий практически все оставшиеся в стране иностранные миссионеры были выслежены и убиты; около девяноста процентов из 300000 японских христиан было арестовано, и их либо принуждали отрекаться, либо предавали мучительной смерти.

Воодушевленная верой и страстью к мученичеству, христианская община несла свой крест с невероятным терпением, не оказывая даже малейших попыток силового сопротивления. Остров Кюсю — центр японского христианства — стал местом самых жестоких преследований. Чтобы выведать сведения у плененных христиан или добиться их отречения были использованы почти все мыслимые виды пыток и унижения достоинства, которые могли произвести человеческая жестокость и изобретательность. В перечень стандартных методов Главного Управляющего Нагасаки, входило: пытка водой, помещение в яму со змеями, клеймление лица, перепиливание бамбуковой пилой, пытка деревянным конем (при которой к ногам посаженной на него жертве привязывался тяжелый груз), зажаривание живьем и (одна из немногих статей импорта с Запада, с энтузиазмом воспринятая властями) распинание.

В русле дальнейших усилий предотвратить иноземное вмешательство, Бакуфу Токугава издало серию эдиктов, согласно которым большинство иностранцев высылалось из Японии, а всем японцам запрещалось покидать страну под страхом смерти или, в случае, если они ее уже покинули, возвращаться обратно. Первым из таких указов был эдикт из семнадцати статей, изданный в 1633 году; еще более жесткие правила были установлены в 1635 и 1636 годах; как последствие восстания в Симабара, заключительный эдикт 1639 года запрещал португальским судам заходить в японские порты. Эти установления более чем на два столетия положили конец внешней торговле и туризму и полностью лишили оставшихся в Японии христиан внешних контактов и поддержки.

Повелитель Мацукура, ставший властителем полуострова Симабара после окончательной победы Токугава в 1615 году, в отношении к своим подданным был сперва обманчиво мягок, однако вскоре он перешел к жестким методам и, после десятилетнего правления, обрел сомнительную репутацию одного из двух самых преуспевших гонителей в Японии. Он был известен, как изобретатель самых изощренных мучений заключенных-христиан. Знаменитым местом пыток были горячие источники Ундзэн (упоминаемые в «Песни Амакуса Сиро») в центральной гористой части Симабара. В Ундзэн, ставшим теперь популярным курортом для туристов, жертв, отказывавшихся отречься, медленно сваривали до смерти в кипящих серных водах на глазах у охваченных ужасом членов их семей и деревенских соседей.

На островах Амакуса в нескольких милях к югу, по указанию Бакуфу Токугава правление было передано от бывшего даймё-христианина роду Тэрадзава. Множество беженцев, среди которых было много «ронинов», бежали от гонений в Нагасаки и других частях острова Кюсю, перебираясь на эти острова, где они вливались в христианские фермерских и рыболовные общины. Однако, как оказалось, это было неудачное решение. Хотя Повелитель Тэрадзава и мог быть в какое-то время тайным приверженцем учения, он подверг своих подданных-христиан жесточайшим мукам, в частности сожжению; его сын, пришедший к власти в 1633 году, с энтузиазмом продолжил его дело. К 1637 году политика официального террора и репрессий принесла полный успех: большинство верующих в регионе публично отреклось от Христа, поправ ногами святое изображение (фумиэ) или подписав клятву отступничества. Однако, как вскоре показали события, преследования сделали местных верующих еще более непоколебимыми. Большинство из них, включая Амакуса Сиро и его семью, в душе остались христианами и в тайне продолжали следовать своей вере.

Серия инцидентов 1636 и 1637 годов позволяют судить об отчаянном положении местных христиан. В конце 1637 года набожный крестьянин из деревни на Южном Арима, на самой оконечности полуострова, достал старое изображение Господа, которое он хранил в сундуке из боязни, что его кто-нибудь найдет и сообщит об этом властям. С изумлением и радостью он обнаружил, что, пока картина лежала в сундуке, на ней появился оклад. Чудо! Он немедленно сообщил об этом своим единомышленникам, в том числе старшему брату, который был деревенским старостой, и несколько дней спустя все они втайне собрались в его доме, чтобы поклониться картине и восславить Бога. Однако, новость об этой встрече просочилась наружу, и несколько полицейских поспешили в маленькой лодке из ближайшего отделения в Симабара. Они ворвались в дом как раз в тот момент, когда шла тайная литургия, и арестовали шестнадцать участников, включая обоих братьев. Арестованные были связаны и отосланы в Симабара, где их должным образом казнили в назидание другим. На следующий день после того, как было объявлено это мрачное известие, жители деревни праздновали Вознесение, бесстрашно вывесив свои белые христианские флаги. Когда управляющий попытался вмешаться, разгневанные участники убили его. Верующие Южного Арима поняли, что теперь их ждут жестокие репрессии и, вместо того, чтобы ждать пока на них опустится меч, спешно объединили силы с единомышленниками по вере из соседних деревень и стали строить планы захвата местных правительственных учреждений. Через несколько дней разразилось восстание.

Идзакая (Izakaya ) - это японский трактир или, если хотите, аналог европейской таверны, прекрасное место для японских вечерних тусовок, куда можно прийти с коллегами после окончания рабочего дня, чтобы выпить и перекусить. Это заведение очень демократичное, интерьер сделан обычно в традиционном стиле. При входе есть веревочная занавеска норэн в половину высоты входа и красный бумажный фонарь тётин, который привлекает посетителей, это своеобразный опознавательный знак такого заведения. В зависимости от типа идзакая, посетители сидят на матах татами или едят за низкими столиками в традиционном японском стиле, сидя на стульях. Многие идзакая предлагают на выбор оба варианта, а также можно посидеть в баре. Если комнатка покрыта татами, прежде чем ступить на циновку, надо снять обувь. В идзакая есть шкафчики с ключами, в них и оставляют обувь.

Как правило, посетителям дают ​​влажное полотенце осибори (oshibori), чтобы очистить свои руки. Меню может быть на столе или отображается на стенах. При выборе идзакая для вечеринки японцы всегда обращают внимание на то, есть ли там номиходай (nomihodai), что буквально означает пей, сколько хочешь. Кто летал в Турцию или Египет, легко это может представить, то есть если в ресторане предоставляется эта услуга, то, заплатив фиксированную сумму, можно лакать спиртное в неограниченном количестве, а выпить японцы не дураки. Также популярны и табэходай (tabehodai ) - ешь, сколько хочешь, но за полтора-два часа, а обычно столько проходит вечеринка, желудок примет ограниченное количество еды и напитков. Когда приходит компания, каждый человек выбирает себе несколько блюд, затем делают один заказ. Это гарантирует живую, веселую атмосферу. Едят в традиционной последовательности - свежая сырая рыба сасими, жареное на открытом огне якимоно, что-то горячее, выделяющее пар мусимоно, варившееся на медленном огне нимоно, жареное блюдо агэмоно, салат, заправленный соусом или уксусом. Обычно заканчивают такую последовательность блюдом с рисом гохан, солениями цукэмоно, супом мисо и чаем.

Появились такие ресторанчики идзакая еще в древней Японии. Раньше в магазинах сакэ посетителям предлагали попробовать разные сорта напитка и продавали его на разлив. Примерно в конце XVI века в этих же магазинах начали подавать простые блюда. Так появились идзакая, к началу XIX века их существовало уже довольно много. Само название происходит от двух японских слов – "и" (сидеть) и "сакая" (магазин сакэ). В столичном Эдо большую часть населения тогда составляли мужчины, и они очень ценили идзакая, где по доступным ценам предлагались еда и сакэ. Еще лет двадцать назад посетителями идзакая были практически только мужчины, но сейчас здесь можно увидеть и много женщин. Это неудивительно, ведь очень многие женщины теперь трудятся. В одном Токио сейчас десятки тысяч идзакая, каждый из них неповторим и еда в них незабываема, пусть и не такая элегантная как в дорогих ресторанах. Типов и разновидностей идзакая несколько, это, например, якитория, где специализируются на якитори - шампурах на гриле, часто перед клиентами. Есть Robatayaki - там клиенты сидят перед открытым очагом, на котором шеф-повара жарит морепродукты и овощи. Самыми большими недостатками дешевых заведений являются шум и сигаретный дым, в идзакаях редко бывают места для некурящих. Дорогие идзакая - небольшие и притемнённые, уровень сервиса в них чуть выше, еда чуть лучше, а изолированные комнаты позволяют снизить уровень шума и насладиться спокойной обстановкой. Элитные идзакая не жалеют денег на дорогой интерьер и оригинальный дизайн помещения. Вне зависимости от типов идзакая славятся своей живой атмосферой, здесь всегда можно приятно пообщаться с друзьями или коллегами по работе. С наступлением ночи атмосфера становится более дружеской и расслабленной, это и есть настоящая хорошая идзакая.

Для сравнения - несколько работ Дэвида Гамильтона

Гора Мисен (Misen), высота которой составляет 530 метров, самая высокая гора на острове Миядзима (Miyajima) в Японском внутреннем море Сэто найкай в провинции Хиросима, Япония. Эта гора венчает остров, к ней ведут две нитки фуникулеров. Подъем на одном из них длиной 1100 метров занимает около 9 минут, а на другом длиной 500 метров - 3 минуты. Вагончики фуникулеров отправляются каждую минуту. В пути можно любоваться девственной природой Миядзимы. С вершины горы открывается прекрасный пейзаж на лесистый остров и Внутреннее море между островами Хонсю и Сикоку. Отсюда видны островки почти всегда затянутого легкой дымкой моря и даже огни Хиросимы. По склону горы проходит также несколько природных троп. Пешком подъем занимает около 1,5 часов. Гора Мисен считается священной с древних времен. На ее склоне был построен буддийский храм Daisho, а у ее подножия сооружен знаменитой синтоистский храм Ицукусима (Itsukushima), один из древнейших синтоистских храмов, насчитывающий более 14 веков. Знамениты ворота синтоистского храма тории, стоящие посреди океана, пройти под которыми можно только во время отлива. Каждому, прошедшему под тории, должна улыбнуться удача и счастье. Неподалеку от храма Ицукусима располагается один из древнейших в Японии буддийских монастырей – Дайгандзи, посвященный богине Бэнтэн. Рядом с ним находится 5-ти ярусная пагода 16-го века, а также Зал тысячи татами. С древних времен гора была важным местом для религиозных посетителей. Эту гору посетил Кукай в 806 году, 1-й год эпохи Дайдо. Сейчас ежегодно к горе Мисен совершают паломничество последователи японской религии оомото, гора сыграла свою роль в древней мифологии Японии и в начале истории оомото. Паломники поднимаются, конечно, по тропе, проходя через предгорья северной стороны горы, покрытые первобытным лесом. На склонах горы Мисен свободно гуляют олени и обезьяны. Много обезьян тусуются и вокруг верхней станции канатной дороги. Поднявшись на вершину горы, открывается замечательный вид не только на отражающийся в воде храм, но и на весь остров и на часть Внутреннего моря.

Сад сливы и сосны

Чайный домик

Актовый зал штаб-квартиры оомото Байсё-ан в Аябе

В штаб-квартире оомото Байсё-ан в Аябе все сделано со вкусом

Оомото-стиль эстетичен, дары для ками в храме приготовлены с заботой и вниманием

Это огромное здание в Аябе и есть духовный центр оомото

Зарезервировано только для первых лиц. В штаб-квартире оомото Байсё-ан в Аябе

Храм на каждом острове для двух незначительных божеств в поддержку главного божества триады оомото

Обслуживающий персонал на правом холме. Холм находится в центре внимания и поклонения священному телу ками

Во время службы в штаб-квартире оомото Байсё-ан в Аябе

Элегантность храма на островке

Темизуя (Temizuya ) - ритуальный павильон для омовения

Священники перед службой в штаб-квартире оомото Байсё-ан в Аябе

Замок Айдзу-Вакамацу (Aizuwakamatsu Castle) имеет еще одно имя - замок Цуруга (Tsuruga Castle), находится он в городе Айдзу-Вакамацу, префектура Фукусима. В средневековых документах он известен как замок Курокава и/ или замок Айдзу. Этот средневековый замок построен в 1384 году в качестве укреплённого пункта клана Асина. Замок за 600 лет своего существования не раз пережил смену своих хозяев. В конце XVI - начале XVII веков это укрепление переходило поочерёдно под управление кланов Датэ, Гамо и Като. Датэ Масамунэ в течение пяти лет вел сражения против клана Асина и в 1589 году одержал победу, замок перешёл в его владение. Но ненадолго, в следующем году замок перешёл во владение Тоётоми Хидэёси. В 1592 году следующий владелец Гамо Удзисато достроил семиярусную главную башню, отремонтировал замок и дал ему название замок Цуруга. Однако оно не прижилось и замок по-прежнему называли замок Вакамацу. В 1643 году он стал резиденцией клана Мацудайра и оставался в его владении до 1868 года. В течение периода Эдо замок исполнял роль центра правителя Айдзу. Во время войны Босин замок был повреждён правительственнымии войсками. В 1874 году император велел разрушить замок и город. Лишь в 1934 году замок Айдзу-Вакамацу был объявлен культурным наследием Японии, но он был восстановлен только в 1965 году при поддержке жителей города Айдзу. Сейчас замок Айдзу-Вакамацу входит в число национальных исторических памятников Японии.

Этот замок стал последним оплотом самурайства, когда войска императора разгромили самураев в битве при Айдзу. Во время гражданской войны1868 года, когда силы сегуната, противостоящего императору, были уже истощены, замок Айдзу-Вакамацу стал последним оплотом союзников сегуна. Крепость выстояла в течение месяца, после того как все другие войска были разбиты. В войне Босин воины Айдзу были одними из немногих кланов, которые оказали серьезное сопротивление императорской армии. Отряд молодых воинов 15 - 17 лет Бьяккотай (Отряд Белого Тигра) сражался в битве за Айдзу, он состоял из сыновей самураев клана Айдзу. После ожесточенных боев их оттесняют в горы, и отряд разбивается на две части. Одной удается с большими потерями вернуться в город. Оставшиеся 20 мальчишек оказались на холме Иимори, где они увидели с высоты густой дым, поднимающийся со стороны замка Цуруга. Решив, что замок взят, а их господин убит, воины, как и полагается настоящим самураям, решили последовать за ним, и все разом сделали себе сэппуку. Как потом выяснилось, горел вовсе не замок, а какие-то близлежащие строения. Замок был взят, но разрушен уже гораздо позже, а глава клана вообще благополучно дожил до преклонных лет - бьяккотаевцы покончили с собой по ошибке.

Но подвиг есть подвиг. Храбрость самураев, сводивших свои счеты с жизнью во имя сохранения чести воинов, от допущенной ошибки не стало меньше. После войны тела мальчиков, совершивших ритуальное самоубийство, были похоронены на горе Иимори, здесь же соорудили мемориал. Хотя смерти мальчиков были совершенно ненужными, члены отряда Белого тигра почитаются как героический пример для подражания. Могилы погибших самураев выстроены в ряд на этой горе, люди приходят сюда поклониться, приносят цветы и зажигают в их память ароматические палочки. Два раза в год - 24 апреля и 24 сентября - гордые родители приходят смотреть, как местных школьники того же возраста воспроизводят на горе иммитацию самоубийства.

Об этой истории узнал итальянский диктатор Бенито Муссолини, рассказ о молодых ребятах из отряда Белого тигра потряс его, дуче был глубоко впечатлен их лояльностью по отношению к своему господину, посчитал ее высшим проявлением самурайского духа. В 1928 году Бенито Муссолини пожертвовал древнеримскую колонну из Помпеи, которая была установлена на могилах молодых самураев на холме Иимори. Подарок лидера итальянских фашистов - колонна из Помпей, увенчанная римским орлом, остается на холме Иимори и по сей день. А город Айзу-Вакамацу превратился в памятник побежденным, в памятник ушедшей эпохе самураев, призванный напоминать о том, как они жили, а главное - как они умирали.

Считается, что Япония очень урбанизированная страна. Все это так, но все же здесь есть уголки, где человек может уединиться и почувствовать себя песчинкой среди природы. В эпоху сёгунов двумя основными дорогами, соединяющими Эдо и Киото, были Токайдо и Накасэндо (Nakasendo). Идущая вдоль Тихоокеанского побережья Токайдо считалась мужской дорогой. Не смотря на то, что на ней нет таких горных перевалов, как на Накасэндо, она была более трудной из-за опасных переправ через устья впадающих в океан рек. Дорога Накасэндо шла через многочисленные горные перевалы, но была более безопасной, так как горные ручьи в этих местах еще достаточно узкие и переправа через них легче. Эта дорога проходила по центральной части страны, здесь в средневековье располагались небольшие городки, в которых путники могли отдохнуть и переночевать. В эпоху Мейдзи дорога Накасэндо была заново обустроена, но где-то прошла чуть в стороне от старого маршрута. То есть здесь сохранились нетронутые участки старинной каменной дороги. Они не претерпели совершенно никаких изменений и сохранили свой изначальный облик, не утратив очарование старины и одиночества.